С. Залыгин. Читая Платонова
Начало Вверх

С. ЗАЛЫГИН

ЧИТАЯ ПЛАТОНОВА

Платонов относится к тем более чем редкостным писателям, слово которых — сколько бы о них ни писали и ни говорили, сколько бы ни размышляли, ни разгадывали — до конца не бу­дет разгадано никогда.

И мы это чувствуем, и нам остается принимать писателя таким, ка­ков он есть, соглашаясь, может быть, возмущаясь, но более всего — удивляясь ему.

Он как бы некий упрек нам — людям с обычным языком и с обыч­ными понятиями.

Такого рода писатели, сколько бы они ни просуществовали на свете, уже при жизни из жизни выпадают — из ее реального устройства, из че­ловеческого общества, из исторических и современных представлений. Автор «Котлована», мне кажется, и в том, и в другом, и в третьем яв­лении жизни — повсюду — способен увидеть «котлованность», то есть нелепость, дисгармоничность, драму человеческого существования. Но это именно потому, что душа его больше всего нуждается в разуме­нии и гармонии.

Читая Платонова, мы далеко не всегда узнаем людей в тех людях, которых он создает на страницах своих произведений, но в то же вре­мя мы что-то от них вдруг безошибочно угадываем в самих себе, и эта близкая нам потусторонность захватывает нас.

Это — не мистика и не фантастичность, как мы знаем ее по лите­ратуре, не ирония, не сатира, не вычурность и не примитив, не реа­лизм и не абстракция: это — искусство (здесь необходимо повторить­ся), которое находится вне наших понятий о нем, хотя понятия эти, казалось бы, уже развиты до предела, и не только развиты, но, кажется, изощрены.

Да, так оно и есть — своей неподотчетностью нам оно и привле­кает нас своей болью, своим страхом за будущее — боль, страх и мно­жество нелепиц жизни тоже ведь не подотчетны нам.

В подлинном искусстве обязательно должна быть загадка — это мы знаем и любим, наверное, потому, что еще больше любим разгад­ки, но перед Платоновым мы то и дело пасуем.

Тем большую обязанность встречаться с ним мы испытываем, а наше читательское достоинство заключается не в том, чтобы уходить от него, а чтобы узнавать его — пусть даже вопреки своим привычкам и усто­явшимся представлениям.

Ведь Платонов — еще и та страница нашей отечественной словес­ности, которая и после классики XIX века снова удивила мир, заста­вила его вздрогнуть и даже растеряться перед лицом все той же рус­ской литературы, настоятельную необходимость в которой испытывает человек любой национальности, если только он стремится к понима­нию человечества.

Яндекс.Метрика

© libelli.ru 2003-2014