Мозговой С. А.
Начало Вверх

«...Не по-божески, не по-людски!» *

Сергей МОЗГОВОЙ **

КЛЕРИКАЛИЗАЦИЯ РОССИЙСКОЙ АРМИИ: ОПАСНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

Смена общественно-политического и социально-экономического строя России, образовавшийся идеологический вакуум и принципиальные перемены в духовной жизни людей, в частности, рост их религиозности прямо и непосредст­венно отразились и на Вооруженных Силах, сознании личного состава

Многочисленные партии и движения, появившиеся в стране в конце 80-х - начале 90-х гг., как и действующая власть, обратились к Русской православной церкви (РПЦ) 1, ряду других религиозных объединений, видя в них один из эффективных способов достижения собственных поли­тических целей. Они мобилизовали средства массовой информации на про­паганду религиозных идей и ценностей и добились в этом немалого ус­пеха.

В духовной сфере с религией, особенно с «традиционными» кон­фессиями, государство и общество стало связывать поиски национальной идеи, на которую возлагалась надежда по выходу из глубокого, системно­го кризиса. Это способствовало изменению религиозной ситуации, рос­ту числа организаций и людей, относящих себя к верующим. Так, Русская православная церковь в 1992 г. насчитывала 2880 зарегистрированных органи­заций, в 1993 г. их стало 4566, в 1997 г. - 7195, в 2000 г. - 92362. Те же тенденции наблюдаются и в исламе: на 1 января 1992 г. было 1216 мусуль­манских организаций, в 2000 г. их стало 3098 . Особенно быстрыми темпа­ми росло количество новых религиозных движений, прежде всего объединений Свидетелей Иеговы (с 1 в 1992 г. до 305 - в 2000 г.), харизматических церквей (в 1992 г. их было 13, в 2000 г. стало 150)4. Если говорить об общем количе­стве зарегистрированных религиозных организаций, то их по состоянию на 31 декабря 2000 г. составляет 20215. Из них около 11 тыс. приходится на Русскую православную церковь, 3048 - мусульманских организаций, 278 -старообрядческих, 258 - римско-католических, 197 - иудейских, 195 - буд­дистских 5. Приверженцы этих и иных из 58 зарегистрированных деномина­ций появились и в Вооруженных Силах России.

По данным военных социологов, верующими считают себя треть военнослужащих, однако многие из них не выполняют минимальных требований, характеризующих верующего. При этом не более 3-5 % являются практикующими верующими, т.е. посещают храмы и выпол-

* Строка из «Поэмы конца» М. И. Цветаевой.

** Мозговой Сергей Александрович, капитан 1-го ранга, кандидат исторических наук, специалист в области государственно-конфессиональных отношений.

90

няют предписания своей веры, участвуют в таинствах, всего 10 % ве­рующих испытывают потребность в посещении культовых учрежде­ний, а значительная часть и вовсе сомневается в существовании Бога. Самоидентификация с религией, скорее всего, связана у многих с необ­ходимостью собственной идентификации с нацией и народом. Это ста­ло особенно актуально после разрушения СССР и созданием россий­ской государственности. При этом в 1998-2001 гг. отмечается падение интереса военнослужащих к религии. Однако количество строящихся храмов на территории воинских частей и военно-учебных заведений, воинских ритуалов, проводимых с участием духовенства и включением в них религиозных обрядов не уменьшилось, а напротив, возросло. Это объясняется участившимися и ставшими систематическими контактами между армейским командованием и духовенством РПЦ.

Одновременно, все более углубляющийся дискомфорт стали ис­пытывать религиозные меньшинства и нерелигиозная часть общества. Не обошло это стороной старообрядцев и мусульман, их религиозные организации. Симптомы последнего наблюдаются в армии, культуре, средствах массовой информации, образовании, в органах государст­венного управления в виде демонстрирования религиозности и конфес­сиональных предпочтений со стороны государственных деятелей; ши­рокого распространения всякого рода церковных «освящений» госу­дарственных учреждений и проведения в них публичных богослужений и религиозных обрядов; афишированного участия представителей вла­стных структур в религиозных церемониях; привнесения в ритуал во­енной присяги, в нарушение Общевоинских уставов, религиозного эле­мента. В ответ на это правящие элиты «неправославных» регионов от­кровенно демонстрировалисвои конфессиональные предпочтения в виде стремления опереться на традиционные для них религии и церкви. Армия является частью общества. Поэтому, естественно, влияние религи­озного фактора распространяется и на нее. По своей сути отношения между Воо­руженными Силами Российской Федерации и религиозными объединениями яв­ляются зеркальным отражением государственно-конфессиональных отношений в стране. Они характеризуются переходом от политики государственного атеизма, проводимого в СССР, жесткого ограничения государством свободы вероиспове­дания и деятельности религиозных организаций, возрастанием интереса к религии и ее роли в истории, религиозным традициям, праздникам и обрядам. На смену отношения к религии и церкви как явлению пережиточному, тормозящему обще­ственное развитие пришло отношение к ним как к важному общественному инсти­туту. Этот процесс, естественно, охватил и армейскую среду. Возникла необходи­мость учета потребностей верующих военнослужащих со стороны командования. Это обстоятельство, наряду с официальной демонстрацией религиозных предпоч­тения со стороны президентской власти подтолкнуло высшее армейское командо­вание к установлению контактов с руководством религиозных организаций, в пер­вую очередь с Русской православной церковью, которые были зафиксированы в

91

ведомственных документах, соглашениях между силовыми министерствами, ве­домствами, публичных выступлениях военачальников, материалах СМИ.

Насущная потребность руководства Вооруженных Сил в разра­ботке новых подходов к воспитательной работе подтолкнула к поиску новых форм и методов развития сотрудничества с религиозными объе­динениями, и, прежде всего к расширению сотрудничества с РПЦ. Так, 2 марта 1994 года Министр обороны Российской Федерации генерал армии П. С. Грачев и Патриарх Московский и всея Руси Алексия II под­писали Совместное заявление о сотрудничестве Вооружённых Сил РФ и Русской православной церкви. Впоследствии аналогичные соглаше­ния с Церковью заключили Министерство внутренних дел РФ, Феде­ральная пограничная служба, Министерство по чрезвычайным ситуа­циям РФ, Минатом РФ, Главспецстрой РФ, Главное управление ка­зачьих войск при Президенте РФ и др.

Подписание Совместного заявления было оценено неоднозначно и породило множество нареканий в адрес Министерства обороны РФ. В этом акте многие усмотрели попытку клерикализации армии, обращали внимание на неравноправное положение других конфессий. Однако, через три года (4 апреля 1997 г.) Министром обороны РФ генералом армии И. Н. Родионовым и Патриархом Московским и всея Руси Алек­сием II было подписано новое Соглашение, которое расширило сферу взаимодействия и формы сотрудничества. После чего на страницах га­зеты «Красная звезда» была дана информация с комментариями высо­копоставленного должностного лица Минобороны России генерал-майора А.В.Черкасова6, в которой сообщалось, что взаимодействие с другими религиозными объединениями необходимо осуществлять только через Русскую православную церковь, ее синодальный Отдел по связям с Вооруженными Силами и правоохранительными органами.

Безусловно, руководство Вооруженных Сил и командование во­инских частей вправе иметь личные религиозные убеждения и мировоз­зренческие установки, однако в своей деятельности, в качестве государ­ственных лиц и военнослужащих обязано строить отношения Вооружен­ных Сил с религиозными объединениями на нормах права, Конституции РФ, а не на религиозных и идеологических предпочтениях.

Находясь в непосредственной зависимости от политического ис­теблишмента, высший генералитет «силовых» министерств и ведомств увидел, что руководство страны остановило выбор на Русской право­славной церкви. Ориентация на религиозное мировоззрение должна по замыслу власти обеспечить лучшую управляемость общественных и государственных институтов, включая армию. А создание национал-патриотического имиджа в качестве некой оболочки должно обеспе­чить власти духовную легитимизацию, придать авторитет в глазах на­рода.

92

Тысячелетний исторический опыт сакрализации власти исполь­зуется посредством ее конфессиональных предпочтений через модель государственно-церковных отношений, подразумевающей «партнерст­во особого рода» властных групп и церковной бюрократии избранной конфессии в делах, представляющих взаимный интерес. В России такое «партнерство» и «особые дела» формируют не терпящую конкуренции клерикальную идеологию 7. Она внедряется под прикрытием лозунга «возрождения российской духовности и традиций самоотверженного служения Отечеству», а фактически представляет собой религиозную (в ее православном виде) идеологию.

В ряде военно-учебных заведений стали преподаваться бого­словские предметы. Так, в 1996 г. для военнослужащих и членов их семей в Военной академии ракетных войск им. Ф. Э. Дзержинского (ны­не Военная академия им. Петра Великого) был создан факультет право­славной культуры. Подобные факультеты открыты в учебных заведе­ниях МВД РФ.

В планы занятий в системе общественно-государственной под­готовки (ОГП) военнослужащих включены темы, посвященные со­трудничеству Российской Армии и Русской православной церкви. Од­нако наряду с воспеванием славных традиций воинской доблести и полководческого гения святых русских воинов, в ряде частей и соеди­нений в ходе занятий акцентируется внимание «на вреде и опасности для военнослужащих и членов их семей восточных учений и культов» и т.п. Причем в числе их перечисляются и самые миролюбивые и «без­винные» конфессии. В некоторых частях, на занятиях по ОГП изучает­ся тема «Псевдодуховность». При ее изучении многим, существующим на законных основаниях, религиозным объединениям приклеивается не правовой ярлык «секта». Налицо наблюдается «раздувание сектома­нии» и воспитание религиозной нетерпимости, что противоречит кон­ституционным основам законодательства России.

В результате непродуманных действий в области сотрудничества Воору­женных Сил РФ с религиозными объединениями сложилась абсурдная ситуация. Поскольку в армию, в казармы допущены только представители РПЦ, некоторые призывники верующие иных конфессий и не верующие заявляют: «ваша армия православная, так пусть православные в ней и служат»8. Это звучит особенно акту­ально на фоне участившихся случаев отказа призывников от несения военной службы и просьбами заменить ее альтернативной гражданской (АГС) в соответст­вии с Конституцией Российской Федерации (ст. 59 ч. 3). Однако в связи с отсутст­вием в России законодательства регламентирующего порядок призыва и прохож­дения альтернативной гражданской службы нередко против «отказников» 9 возбу­ждаются уголовные дела и судебные преследования. Решения по ним носят проти­воречивый характер. К сожалению, не всегда суды применяют Конституцию РФ как документ прямого действия и защищают право юношей на АГС. Иногда суды руководствуются некими «высшими государственными интересами защиты Оте-

93

чества с оружием в руках», продиктованными армейским начальством в лице во­енных комиссаров. Тогда решения принимаются не в пользу призывников. В ре­зультате появляются «узники совести», т.е. люди, чьи религиозные и иные свободы ущемлены и которых государство поставило себе в оппозицию. Однако, насущная потребность в безотлагательном принятии Федерального закона «Об альтернатив­ной гражданской службе» и выполнение международных обязательств России затягивается. С момента первого чтения законопроекта в Государственной думе Федерального Собрания РФ прошло уже более 7 лет (декабрь 1994 г.), но парла­ментарии и правительство РФ не могут прийти к компромиссному варианту Зако­на. В результате «отказники» не несут никакого вида государственной службы (ни военной, ни альтернативной гражданской). Это обстоятельство влияет на неком­плект личного состава, подрывающий боеготовность Вооруженных Сил.

Сегодня существует несколько воинских частей, куда для про­хождения воинской службы директивно направляются юноши право­славного вероисповедания. К таким относится инженерная часть Мос­ковского военного округа, расположенная в пос. Арсаки Владимирской области и др. Как известно, комплектование и воспитание военнослу­жащих преимущественно на основе того или иного вероучения несёт в себе потенциальную угрозу единству Вооружённых Сил, и как следст­вие их боеспособности. Армия комплектуются по экстерриториально­му, а не по национальному и тем более религиозному принципу. Нару­шение научно обоснованных и законодательно закрепленных принци­пов комплектования несёт в себе угрозу раскола Вооруженных Сил.

Факты комплектования некоторых частей по ходатайству РПЦ вызвали негативную реакцию многочисленной исламской уммы России 10. Стали звучать требования создания воинских частей по конфессиональному признаку. На прохо­дившей в Москве в 1997 г. конференции «Ислам в России» представители Духов­ного управления мусульман Татарстана заявили о направлении письма Министру обороны РФ, в котором сообщили свое мнение о необходимости создания мусуль­манских частей. Таким образом, вместо ожидаемого единства армии на основе патриотических принципов любви к своему многонациональному и поликонфес­сиональному Отечеству вводится разделение на основе этих же принципов. Вот что писал в связи с этим муфтий Равиль Гайнутдин, глава Совета муфтиев России: «Нельзя в многонациональном, многоконфессиональном государстве делить ар­мию на полки по вероисповеданиям. Если сегодня где-то создаются христианские полки, значит, необходимо будет создавать в дальнейшем и мусульманские, и буд­дийские и иудейские... Если у нас одно Отечество, мы должны его защищать все сообща»".

По мнению одного из офицеров Генерального штаба РФ капита­на 1 ранга А. Рябцева, являющегося руководителем одной из старооб­рядческих общин г. Москвы и советником митрополита Русской право­славной старообрядческой церкви Алимпия, «сейчас в армии активно действует лишь одна конфессия - Православная церковь 12. Она прово­дит богослужения, массовые освящения знамен, кораблей, летательных

94

аппаратов. Но надо помнить, что многие конфессии считают друг друга безблагодатными и еретическими. Человека нельзя заставить служить под оскверненным с его точки зрения, знаменем» 13.

Непродуманность государственной политики в сфере свободы совести и вероисповедания еще создаст многие проблемы в нашей армии. Уже ряд конфес­сий ставят вопросы о подписании соглашений с Министерством обороны РФ, дру­гими «силовыми» министерствами и ведомствами, по аналогии существующих с РПЦ. Все громче слышны призывы учреждения института военных капелланов, состоящего из представителей разных конфессий 14, встают вопросы о «христиан­ской» символике в государственной и военной геральдике, оскорбляющей чувства мусульман. Рано или поздно встанет вопрос о мулле в частях, о выходных днях для мусульман по пятницам, о ежедневной пятикратной молитве, о запрете использо­вания свинины в пищу и т. д. 15

Конфессиональное многообразие верующих военнослужащих создает значительные трудности в обеспечении равных условий для удовлетворения их религиозных потребностей. Если взаимодействие с Русской православной церковью характеризуется как отношения тесно­го и всестороннего сотрудничества (партнерства с элементами протек­ционизма), то отношения с другими религиозными объединениями складываются по-разному, и зависят, прежде всего, от симпатий и ан­типатий командиров. При этом акцент делается на «традиционности» той или иной конфессии. С протестантскими и мусульманскими рели­гиозными объединениями каких-либо отношений у ВС РФ практически не существует. Со старообрядцами 16 и новыми религиозными движе­ниями они вообще исключены.

В условиях, когда на территории Российской Федерации и со­предельных с ней государствах имеются очаги конфликтов, государст­во и его Вооруженные Силы должны внимательно относиться к рели­гиозному фактору и никоим образом не подчёркивать свою привер­женность той или иной религии. Игнорирование религиозного фактора или некомпетентное решение вопросов государственно-конфессиональных отношений может стать дестабилизирующим об­стоятельством, катализатором межрелигиозных противоречий, нацио­налистических настроений и центробежных процессов.

Особая актуальность в решении перечисленных выше проблем вытекает из фактов широко распространенной в российском обществе религиозной ксенофобии. Использование религиозной нетерпимости в идеологии и пропаганде ряда общественных «национал-патриотических» организаций и религиозных объединений в полной мере затронуло и сферу духовной жизни военнослужащих. При этом в силу ряда причин взаимодействие многих объединений и воинских частей с епархиями и приходами Русской православной церкви в идей­ном плане строится именно на базе взглядов ее ультра­фундаменталистского крыла. Военным людям импонирует патриотиче-

95

ская риторика, которая в определенной мере компенсирует ущемленное самолюбие военнослужащих, недостатки, связанные с их нищенским существованием, резким сокращением армии, ее неспособностью эф­фективно решать задачи, адекватные военным угрозам. Однако наивная вера в то, что это может укрепить боевой дух армии, - полный самооб­ман.

Отсутствие толерантности и демократизации в армии, в допол­нение к озлобленности, вызванной скудным существованием офицер­ского корпуса неспособного прокормить свои семьи, безразличие и невнимание к судьбам «чеченцев» (как когда-то «афганцев») 17 превра­щает армию в нестабильный государственный организм. Власть делает упор на новый, вскормленный в ельцинскую эпоху генералитет. Она утратила связь с народом и «рабоче-крестьянской», в буквальном смысле этого слова, армией, включая младших и старших офицеров.

Поэтому в целях сохранения управляемости войск, манипулиро­вания сознанием подчиненных, высшее военное руководство сделало выбор на религиозной идеологии РПЦ, которая, как структура, может существовать только в органичном единстве с властью. Опасность та­кого выбора очевидна, так как РПЦ была не только государствообразующим, но и государство разрушающим институтом. Именно государ­ственная православная церковь была последним оплотом самодержа­вия, категорически отказываясь от назревших демократических преоб­разований, связанных с необходимостью ограничения монархии, в т.ч. предоставления свободы вероисповедания населению Российской им­перии. Стремясь сохранить самодержавный православный строй, в ито­ге она, вместе с самодержавием, потопила в 1917 г. «корабль русской государственности».

Однако сегодня, спустя 80 лет, забыты уроки истории. Свобода совести (как и Конституция Российской Федерации 1993 г.) многими чиновниками и «учеными» в России воспринимается не как свобода мировоззренческого выбора несовместимого с любыми крайностями, от клерикализации до научного атеизма, а как навязанное нам международными договорами западное изобретение, ничего общего не имеющее с национальной традицией. Об этом, в частности, шла речь в выступлении ректора Свято-Тихоновского Богословского института протоиерея Владимира Воробьевана Рождественских чтениях в Воен­ной академии Генерального Штаба РФ в январе 2001 г. Поэтому на практике большими темпами осуществляется строительство храмов на территории воинских частей и военно-учебных заведений (Включая названную академию (ВАГШ), освящение военных объектов и предме­тов, кораблей и летательных аппаратов. По данным Синодального От­дела МП РПЦ в воинских гарнизонах в 2000 г. насчитывалось 117 хра­мов, включая храмы при военно-учебных заведениях, в соединениях Погранвойск - 7, а МЧС - 20 храмов. Эта практика противоречит феде-

96

ральному законодательству, в соответствии с которым «создание рели­гиозных объединений в воинской части не допускается...» 18. Храм, как известно, без общины существовать не может, а община есть ничто иное, как религиозное объединение.

Некоторые руководители силовых министерств и ведомств до­пускают нарушения законодательства, не беспокоясь при этом о по­следствиях. В соответствии с Конституцией РФ (ст. 14) «1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанав­ливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом» 19. Од­нако, следование принципам светского государства стало «признаком плохого тона». По всей видимости, это стало возможно в связи с общей государственной политикой направленной на сакрализацию, абсолюти­зацию и приватизацию власти20. Вооруженные Силы РФ, являясь ин­ститутом государства, естественным образом, следуют в русле офици­альной политики Кремля, делая ставку на Русскую православную цер­ковь Московского Патриархата, как традиционный идеолого-духовный институт Российской империи, атрибутику которого частично восста­новила Российская Федерация (герб и флаг).

Анализ взаимодействия Вооруженных Сил с религиозными объ­единениями в последнем десятилетии XX века показал, что, несмотря на утрату веры большой части военнослужащих в марксизм-ленинизм, в социалистическую идею, религия, тем не менее, не смогла сыграть роль моральной силы, интегрирующей Вооруженные Силы России. Существенным является показатель конфессиональной самоидентифи­кации военнослужащих. Среди военнослужащих, считающих себя ве­рующими в 1998 г., 76% составляли православные христиане; 10% му­сульмане; 1,7% - буддисты, 0,9% опрошенных причислили себя к като­ликам, 1,5% - к протестантам 21. Как известно, в России между конфес­сиями нет согласия. Причем не только между христианскими церквями, католичеством, православием и протестантизмом, но и внутри право­славия между разными его ветвями, так как существует минимум четы­ре православных церкви.

Конфессиональная разнородность религиозной части военнослужащих, жесткая конкуренция религиозных объединений в борьбе за пополнение паствы, усиливающаяся политизация рели­гии — все это возбуждает межрелигиозную неприязнь и проявления ксенофобий. Так, около 15% опрошенных в армейской среде нега­тивно настроены в отношении представителей неправославных исповеданий и наоборот 22. В войсках (на флотах) отмечались случаи неуставных взаимоотношений между военнослужащими, исповедующими различные религии.

Кроме того, стремление командования решить многие воспита­тельные задачи, прежде всего, морально-психологического обеспече-

97

ния войск в опоре на одну конфессию, в конечном счете, ведет к разде-лению людей по мировоззренческому признаку. Не случайно, религию стали использовать для создания и закрепления в сознании военнослу­жащих образа врага, черпая в ней богатый материал. Многое зависит от того, какой политики в отношении религиозных объединений придер­живается государство, правящая партия, так как нарушение принципа свободы совести сильно бьет по национальным чувствам людей, делает их податливыми на призывы экстремистов, которые стремятся проти­вопоставить одни народы другим, свою религию иной.

Духовенство РПЦ благословляет армию на войну. Поэтому цер­ковь воспринимается многими командирами как естественный союзник и помощник. Утилитарный подход к православию и его использование в качестве идеологического инструмента превращает военного противника в религиозного врага, что чревато межрелигиозным столкновени­ем внутри России. В немалой степени этому способствуют СМИ, кото­рые раскручивают исламскую карту, подогревают ситуацию использо­ванием таких терминов как«исламские боевики», «воины Аллаха» и т.д., что придает контртеррористической операции в Чечне религиоз­ный характер.

Таким образом, желание командования опереться на РПЦ в деле духовно-нравственного воспитания воинов российской армии оборачи­вается негативными последствиями для воспитательной работы в виде ксенофобий по отношению к другим религиям, с одной стороны, и ис­пользования военно-экономического ресурса Вооруженных Сил и пра­воохранительных органов для борьбы с инославными религиями (пре­жде всего с новыми религиозными движениями). В данном случае «православный патриотизм» воспитывается на неприятии иного миро­воззрения, способствует русскому национализму и питает великодер­жавный шовинизм.

Опасность заключается в том, что допускается сама возможность игнорирования Конституции РФ. К сожалению, пример в этом дает высшее политическое руководство, заигрывающее с Церковью23. Про­шедшие годы показали, что религиозный фактор в Вооруженных Силах РФ нередко используется в политических целях. Наиболее явно об этом свидетельствуют документы предвыборного периода. Весной 1996 года вышло распоряжение Президента Российской Федерации от 15 апреля 1996 года № 758 «О разработке статуса полковых священников», а также поручение Правительства о проработке вопроса о строительстве в Белгороде военно-духовного учебного заведения.

Возвращаясь к историческому опыту, необходимо вспомнить, что, несмотря на то, что к началу 1-й Мировой войны, институт воен­ного и морского духовенства Русской армии достиг высшего пика сво­его организационного и материального развития, он не смог поддержи­вать высокий моральный дух войск. За всю свою военную историю

98

Россия не знала такого массового дезертирства солдат с фронта, как в 1-ю Мировую войну. Об этом ярко написал в своих воспоминаниях «Пятьдесят лет в строю» русский военный атташе во Франции граф А. А. Игнатьев 24.

К сожалению, забыты уроки истории и выводы из нашего доре­волюционного прошлого, когда доминирование одной правящей рели­гии и отсутствие свободы вероисповедания, в конечном счете, привело к разрушению государства.

Ныне наша страна опять возвратилась к практике государствен­но-церковных отношений с опорой на одну конфессию. Положение усугубляют законотворческие тенденции ввести в правовое поле поня­тие «традиционная религиозная организация» с приданием ей особого юридического статуса25. Таким образом, в системе права предполагает­ся закрепить разные права и льготы для различных религиозных орга­низаций, их деление «по сортам», как когда-то было в царской России («государственная церковь», «терпимые» и «запрещенные» вероиспо­ведания). Чем может быть чреват такой выбор и сотрудничество госу­дарства вообще, и его «силовых» структур в частности, для «осталь­ных» судите сами. Например, 30 августа 1996 г. министр внутренних дел А. Куликов подписал с патриархом Русской православной церкви Алексием II Соглашение о сотрудничестве. В нем есть такие слова: "появилась настоятельная необходимость в защите граждан от духов­ной агрессии". Такого вида правонарушения нет ни в Конституции РФ, ни в Уголовном кодексе. Значит, речь идет о законной деятельности граждан, от "духовной агрессии" которых должна защищать общество милиция. Таковыми, следуя логике документа, оказываются все "неправославные", поскольку в нем далее говорится: "История свиде­тельствует, что Россия всегда была страной великой культуры и высо­кой духовности, в которой православие являлось духовной основой уникального Российского многонационального государства. Возвраще­ние российских граждан к исконным духовным ценностям нашло по­нимание и поддержку в органах внутренних дел".

После принятия Федерального закона «О свободе совести и о ре­лигиозных объединениях» (1997 г.), государственные органы (Админи­страция Президента РФ, Правительство РФ, Минюст России и др.) раз­рабатывали подзаконные нормативные акты и методические докумен­ты. Вышедшие впоследствии документы (Концепция национальной безопасности, Доктрина информационной безопасности и др.) в качест­ве некоторых угроз рассматривают «фундаментализм» и «тоталитарные религиозные секты». Не случайно вслед за утверждением Президентом страны Доктрины информационной безопасности министр внутренних дел (МВД РФ) В.Рушайло, посещая в октябре 2000 г. г. Волгоград, зая­вил: «Милиция и религиозные руководители должны сотрудничать, чтобы противодействовать распространению сект...» - сказал он на

99

встрече с религиозными деятелями26. Он отметил, что обсуждал вопро­сы сотрудничества в борьбе против сект с Патриархом Московским и всея Руси Алексием II. Таким образом, в последние годы проявилась тенденция к нарушению фундаментальных прав человека в России, где ксенофобия стала возводиться в ранг государственной политики.

Нынешний правовой нигилизм в области военно-религиозных отношений, систематическое нарушение принципа свободы совести может привести к тяжелым последствиям как для армии и церкви, так и для всей страны. Причем церковь сама предлагает использовать себя в политических целях, несовместимых с демократизацией общественной жизни. В церкви все сильнее слышны антидемократические голоса, шовинистически, националистически с националистическими настро­енными силами вступает в союз. Все это создает реальную угрозу для узурпации власти правящей сегодня политической и экономической элитой и создания диктаторского военного режима с опорой на право­славную церковь, придерживающейся феодально-монархических взглядов. Все это будет сопровождаться PR-кампанией в виде опоры на «гражданское общество», роль которого, конечно же планируется от­вести «традиционным конфессиям»27 и подконтрольным власти обще­ственным объединениям, получающим от нее значительные льготы и привилегии.

Реализации такого сценария может способствовать ввязывание в международную антитеррористическую коалицию против так называе­мого «исламского экстремизма», что уже вызвало в России волну исла­мофобии. Несколько ранее начался процесс ликвидации или перепод­чинения независимых от власти СМИ, укрупнения и усиления подкон­трольных Кремлю политических партий и ослабление иных. С большой долей вероятности можно предположить, что в повестку дня встанет вопрос ограничения гражданских свобод.

Это особенно актуально в силу возможных народных волнений, когда на армию будут возложены полицейские функции, что уже было в октябре 1993 г. (расстрел Верховного Совета России) и в период про­ведения контртеррористической операции в Чеченской республике. Отношение Церкви по данным вопросам известно. В Обращении Пат­риарха Московского и всея Руси Алексия II «К православным юношам - призывникам 1995 года» четко прозвучал тезис о необходимости борьбы не только с врагами внешними, но и с врагами внутренними 28. Многочисленные факты благословения российских войск православ­ными священнослужителями на «чеченскую войну», ставшие уже сис­темой, благодаря использованию командованием духовенства РПЦ, с одной стороны, и объявление «боевиков» в средствах массовой инфор­мации «исламскими фундаменталистами», с другой, придает этому конфликту религиозный смысл (христиански-мусульманский кон-

100

фликт). Необходимо отметить, что РПЦ немало потрудилось над при­данием этой военной операции имиджа борьбы за православие.

Таким образом, наблюдаемая сегодня «ползучая клерикализа­ция» отдельных направлений деятельности государственных органов, в том числе Вооруженных Сил, направлена и против общества, и против государства. Поэтому, следует отвергать попытку очередной религиоз­ной идеологизации ВС (в клерикальном виде). Ограничение возможно­сти использования государством и его «силовыми» институтами рели­гиозных организаций в политических целях будет содействовать успе­ху военной реформы, а, значит, и ускорению демократизации общества в целом.

1 Русская православная церковь Московского Патриархата является самой распростра­ненной конфессией на территории Российской Федерации и доминирующей церковью, среди христианских конфессий в Содружестве Независимых Государств. Она считается наследницей государственной Российской православной церкви Российской Империи.

2 См.: Текущее делопроизводство Министерства юстиции РФ. Справка «Сведения о ре­лигиозных организациях, зарегистрированных в Российской Федерации». 1993-2000.

3 См.: Там же.

4 См.: Там же.

5 См.: Перерегистрация окончена. Будут ли проблемы у религиозных организаций? // Религия и право, № 1, 2001. С.7.

6 Генерал-майор А.В.Черкасов в 1996-1997 гг. занимал должность заместителя начальни­ка Главного управления воспитательной работы МО РФ и представлялся, в этот период, к назначению на должность начальника этого Главка. Возглавлял общественный комитет «Церковь и Армия» в Военной академии Генерального Штаба.

7 См.: С.А.Бурьянов Сакрализация власти, нарушая права и свободы человека, угрожает конституционному строю Российской Федерации // Право и политика, 2000, № 9. с. 139.

8 См.: И.В.Подберезский Где кому молиться? // Религия и право, № 6, 2000. с.19.

9 «Отказниками» называют тех юношей, которые отказались от прохождения военной службы по призыву.

10 «Умма» - община, большая группа людей разных национальностей, но объединенных узами духовного родства и религиозного вероучения в исламе. 11 «Церковно-общественный вестник», 13.02.1997. с.2.

12 Здесь имеется в виду Русская православная церковь Московского Патриархата (РПЦ МП), возглавляемая Патриархом Алексием II (А.М.Ридигером).

13 НГ-Религии, 28.04.1999.

14 Несмотря на наличие института военных капелланов в ряде армий иностранных госу­дарств для России это не приемлемо. Это невозможно ввиду светского характера госу­дарства, наличия конфессиональных предпочтений в отношении РПЦ, в результате чего будут проигнорированы интересы верующих других конфессий и исходя из условий социально-экономической и политической нестабильности, наличия межнациональных и межконфессиональных конфликтов.

15 См.: Религия и право, № 6, 2000. с.19.

16 «Старообрядчество» («староверы» или «раскольники») возникло в России в результате раскола в Русской православной церкви во 2-й пол. XVII века. Старообрядчество делится на два основных толка - поповцев и беспоповцев. Поповщина делится на согласия: Древ­неправославную старообрядческую церковь.(беспопоповское согласие) и Русскую право­славную старообрядческую церковь (Белокриницкое согласие).

101

17 «Чеченцами» и «афганцами» на бытовом сленге называют военнослужащих Российской и Советской Армии, которые участвовали в боевых действиях в Чеченской респуб­лике и на территории Республики Афганистан.

18 Ст. 8 Федерального закона «О статусе военнослужащих», ст. 6 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» // Новое законодательство России о свободе совести и о религиозных объединениях. Сборник нормативных актов. М., 1999.

19 Конституция Российской Федерации, ст.14. - М., 1995. С.8.

20 См.: С.А.Бурьянов Правовые основания, сущностное содержание и гарантии свободы совести // Государство и право, № 2, 2001. С.26.

21 См.: С.А.Мозговой Особенности развития религиозной ситуации в Вооруженных Си­лах Российской Федерации (1992-1999 гг.) // Социология и общество. Тезисы Первого Всероссийского социологического конгресса «Общество и социология: новые реалии и новые идеи», 23-30 сентября 2000 г. - Санкт-Петербург, 2000. С.634.

22 См.: С.А.Мозговой Социологический анализ религиозной ситуации в Вооруженных Силах РФ (по материалам исследований 1996 г.) // Религия, церковь в России и за рубе­жом. Информационно-аналитический бюллетень № 9-10. - М., 1997. С. 115.

23 Имеется в виду Русская православная церковь Московского Патриархата.

24 А.А.Игнатьев. Пятьдесят лет в строю. М., 1988.

25 В настоящее время подготовлены два проекта Концепций государственно-конфессиональных отношений, в которых употребляется понятие «традиционная» кон­фессия, а в Государственной думе ФС РФ подготовлен законопроект депутата Чуева «О традиционных религиозных организациях».

26 По сообщениям АПН (Москва), ИТАР ТАСС, «Благовест-инфо» , 6 октября 2000 г.

27 В Российской науке и праве отсутствует понятие «традиционная конфессия». Однако в настоящее время несколькими коллективами авторов (в частности, Российской академией государственной службы при Президенте РФ и Министерством юстиции) разрабатыва­ются Концепции государственно-конфессиональных отношений, в которых предлагается введение в систему права этой категории религий с приданием им особых льгот, приви­легий, государственного финансирования и использования в идеолого-воспитательных целях.

28 См.: «Красная звезда», 24 октября 1995 г. Газета «Красная звезда» является официаль­ным печатным органом Министерства обороны РФ.

Яндекс.Метрика

© libelli.ru 2003-2014