Актуальная информация изготовление сайтов у нас.

А. Р. Лурия. Потерянный и возвращенный мир

Начало Вверх

Для чего он писал?

Он сам много раз спрашивал себя об этом. Для чего же он пишет? Для чего ведет свою мучительную, изнуритель­ную работу? Нужно ли это?!

И он пришел к твердому решению: нужно!

Ведь он не мог быть полезным другим, не мог помогать по дому, путался выходя на улицу, не мог слушать и пони­мать радио, не мог читать книги... все это было потеряно. Но писать. По зернышкам выбирать кусочки своего прошлого, сопоставлять их друг с другом, размещать их в эпизоды, опи­сывать картины прошлого, формулировать свои надежды, вы­ражать свои переживания. Нет, это он еще может.

И писание его дневника, повести его жизни стало для него основной потребностью.

Это нужно ему самому. Это была единственная нить, свя­зывающая его с жизнью, единственное, что он действительно мог делать, его единственная надежда на то, что он восста­новится, станет таким, каким был раньше, разовьет свою мысль, сможет быть полезным, снова найдет себя в жизни.

66

Через воскрешение прошлого — к тому, чтобы прочно утвердить себя в будущем! Вот для чего он делает это, вот почему он начинает свой изнурительный труд, проводя часы,

дни, годы в поисках утерянной памяти.

А может быть это будет полезно и другим. Может быть, поможет людям лучше понять, чем они обладают я что может быть потеряно от одного маленького осколка, проник­шего в мозг, разбившего их прошлое, на тысячи кусков раз­дробившего настоящее, лишившего их будущего.

Это мучительно трудно — писать, это титанический труд, но все это оправдывает себя!

«Цель моего писания показать, как я боролся и борюсь за восстановление своей поврежденной ране­нием памяти... Это чрезвычайно тяжелая борьба...

Иного выхода у меня не было, кроме собирания слов от слушания радио, от чтения книги, от говора людей, а потом собирания слов, фраз, мыслей, и, на­конец, писания рассказа все того же, который я на­чал писать еще в 1944 году. Чем-нибудь другим зани­маться — хотя бы читать грамматику или физику — я по-прежнему не мог после этого странного и страш­ного ранения в голову...

Вот я берусь за перо, в моей голове возникла мысль написать — вспомнить из памяти моменты пе­ред ранением, когда я пошел в наступление. В моей голове возникает смутный образ — начало наступле­ния на Западном фронте, на небольшом участке фронта. Но вот, как описать этот момент наступле­ния, когда никак не можешь набрать нужных слов для данного писания? Я терпелив, я подолгу ожидаю, когда вспомнится из моей головы то или иное слово, нужное для описания момента наступления перед мо­им тяжким ранением, сразу же записываю это слово на отдельном листке бумаги, затем другое слово. Но если из памяти не вспомнится ничего, то я слушаю радио и встречающиеся нужные или подходящие для момента слова выписываю. Затем я из этих собран­ных слов начинаю составлять фразу, согласую ее с подобной же фразой  (или предложением!), которые пишутся в книге или говорятся по радио. Переделав на нужный манер фразу или предложение, я ее, нако­нец, записываю в  тетрадь. Чтобы начать  писать следующую фразу, я предварительно вынужден прочитать то, что  я написал только  что, потому что я уже забыл, что я написал в последнем пред­ложении...

67

Так я пишу о том периоде сейчас, собирая из па­мяти различные слова, мысли, понятия для настояще­го писания, скрепляя фразу за фразой, предложение за предложением, прочитывая нужные две-три фра­зы предшествующего писания, сравнивая их!

Я увлекся этим болезненным писанием, никуда не выхожу из комнаты, не хожу на прогулки, не хо­жу в кино, никуда не выхожу из дома, а все стара­юсь писать свою историю, вспоминать об исчезнув­шем моем прошлом, заниматься вспоминанием слова и мысли, которые меня по-прежнему тяготят с неуменьшающейся силой...

И вот я изо дня в день, месяц за месяцем регу­лярно собирал и собираю слова из своей рассыпан­ной памяти, собирал мысли, собирал и записывал их — и это продолжалось и продолжается до сих пор...».

И эта работа стала основным, что заполняло его жизнь. За ней лежала затаенная мысль, ставшая целью всего его существования: а не поможет ли писание своей повести побе­дить болезнь, вернуть его к жизни, сделать из него челове­ка, как все другие?

Я хотел достигнуть этого почти ежедневным пи­санием своего единственного рассказа о случившемся ранении в голову, о последующей болезни головы и как я хотел победить эту болезнь путем моего рас­сказа, чтобы все знали об этом...

Я вот уже третий год тружусь над рассказом о своей беде и болезни вот этой. Это своего рода думы, занятия, труд и писания о себе и над собой. Этот труд все же успокаивает меня, все же я тружусь, и потом от этого труда многократного (сколько раз в разные годы я писал такой труд-рассказ) у меня улучшается речь — я лучше говорю, вспоминая слова, которые разбиты ранением и болезнью и рассыпаны где-то в голове в беспорядке, а от тренировки (ду­мы, писания) они чуть лучше вспоминаются в про­стом повседневном общении людей путем таких слов!..

Ведь это писание остается тем, посредством ко­торого я только и мыслю. Стоит только бросить это писание, закрыть листы его, как я вновь погружаюсь в область опустения и пустоты, в мир беспамятства и полной неграмотности, в мир «ничего незнания»..."

А может быть, он будет писать не только для себя? Мо­жет быть, это пригодится врачам, которые лечили его, помо-

68

жет лучше разобраться в этой страшной болезни, сделать понятным, какие страшные последствия может вызвать ране­ние мозга, уяснить, как работает и страдает мозг?

Да, это должна быть не только борьба за свою собствен­ную жизнь, за связь с миром, это может стать нужным и для других.

«Я решился писать рассказ о случившейся в мо­ей жизни болезни от ранения головы. Эта мысль пришла мне в голову потому, что мне хотелось напи­сать каким-нибудь врачам, что у меня не работает голова и ничего в ней не держится — в моей голове, в ее памяти.

Я решился описывать свою болезнь и потому, что ее легче описывать, так как все равно я ничего боль­ше вспомнить не мог из своей памяти, кроме теку­щей в голове болезни, и потому, что хотел показать врачам, и тогда, может быть, они вылечат мою бо­лезнь, и потому, что если врачи не смогут вылечить мою болезнь, то хотя бы я сам своим писанием улуч­шу память слова, чаще вспоминая те или иные слова по необходимой мысли...

Может быть, думал я, врачи поймут меня, когда я опишу свою болезнь подробнее, с записью, и тогда, наверно, они поймут меня и мою болезнь и вылечат ее. А то ведь я в госпитале плохо мог говорить и пом­нить, чем я болею, и врачи, может быть, и до сего времени не знают, что я страдаю, раз я не мог выска­заться им подробнее. Другой причиной написать ис­торию своей болезни было стремление развиваться и развивать свою память и улучшать ее, вести борьбу с афазией, уменьшая ее. И это писание «Истории мо­ей болезни» намного развивает мою память, развива­ет язык, развивает память слова и его значения...

Это верно. Но я знаю также, что мое писание «История моей болезни» может оказать неоценимую услугу научным работникам в области мозга и памя­ти, психологии и медицины, неврологии и прочее...».

Он дал нам в руки не только трагический документ. Описывая свою судьбу, он дал нам исключительные по цен­ности знания. Кто может лучше описать событие, чем его оче­видец, его участник, чем сам пострадавший?

Он был пострадавшим — теперь он превратился в иссле­дователя.

Он дал нам описания исключительной яркости, и мы по­пытаемся пойти по его следам, шаг за шагом пробираясь в таинственный мир человеческого мозга.

69

Информация развлечения в москве здесь.

Яндекс.Метрика

© libelli.ru 2003-2013