А. Р. Лурия. Потерянный и возвращенный мир

Начало Вверх

Чтение

Он потерял «определенность мира», его мир был раздроб­лен. Но и это еще не все.

49

Давно, в первые месяцы после ранения, он сделал оше­ломляющее открытие: он потерял свои старые знания, он, студент четвертого курса механического института, стал не­грамотным!!

Это внезапное открытие было сделано давно — он толь­ко-только стал подниматься с постели и выходить. Какую же злую шутку сыграла с ним судьба?!

«Я вышел из комнаты в коридор посмотреть и найти самому уборную, о которой говорили мне, что она находится тут же, рядом. Я подошел к ближней двери и стал смотреть на вывеску. Но сколько я ни смотрел на вывеску и на буквы, я никак не мог что-либо прочесть. Какие-то странные буквы, иностран­ные буквы... и, главное, нерусские буквы были передо мной! Когда я спросил у проходившего мимо боль­ного, показывая на вывеску: «Это что?», — то он отве­тил мне: «Это мужской туалет. А ты что, или читать не умеешь?» — и прошел мимо. А я словно прирос к вывеске и никак не могу понять, почему же тогда я не прочту вывеску, вижу ее, я же не слепой. Но отче­го же буквы иностранные? Не подшутил ли надо мной больной?..

Я пытаюсь разобраться снова — и... тоже самое!.. Я подошел к одной двери и посмотрел на вывеску. На вывеске что-то написано, но опять не по-русски. Я смотрю на вывеску и мне кажется, что это не ина­че, как уборная. Но я уже подхожу к другой комнате и опять смотрю на вывеску. И она мне опять кажет­ся такой же непонятной, иностранной. Я долго рас­сматривал эти две вывески, очевидно, предназначен­ные для двух уборных — женской и мужской, как мне говорили. Но как же понять, которая из уборных мужская, а которая женская».

Вот он идет к глазному врачу. Он должен проверить остроту зрения, и вдруг — снова то же самое, снова это уди­вительное открытие: он не знает букв, он стал неграмотным!

«Глазной врач посадил меня на стул, включил электрическую лампочку и просил меня смотреть на табличку, на которой были нарисованы буквы разных размеров. Врач взял указку и показывает на букву, сначала на среднюю. А я вижу какую-то букву, но не знаю совсем, что это за буква и молчу. Я снова молчу, потому что не знаю и этой буквы. Врач-женщина, на­чинает нервничать: «Что же вы молчите?». Наконец я вспомнил что-то и говорю: «Не знаю!» Врач в гне-

50

ве, но удивлена, как мне показалось: «Неужели вы до сих пор неграмотны?».

...Любая буква для меня кажется незнакомой, иностранной, когда я просто смотрю на нее, на ту, на другую... Но когда я начинал напрягать память свою на данную букву и начну пересчитывать вслух алфа­вит, я обязательно уже вспомню букву, как она про­износится».

Ему читают газету. Как хорошо ее слушать. Он   снова включается в жизнь.

Он берет газету, хочет сам взглянуть на нее.

«Но что это такое? Мне буквы показались иност­ранными, и я подумал, что эта газета напечатана не по-русски. Я посмотрел на заголовок газеты. Он был большой, и мне показалось, что это знакомая газета, но почему она не по-русски написана? Может это га­зета написана на языке какой-нибудь одной из наших республик СССР... Но командир читает ее вслух и по-русски. Странно. Я останавливаю чтеца и спраши­ваю его: «Это... как ее... газета наша... по-русски?». Товарищ засмеялся, но не очень громко, потому что он видит разбитую и забинтованную голову, и начал отвечать: «Ну, конечно, это наша газета «Правда», неужели ты не видишь, что она очень даже по-рус­ски написана». Я еще раз посмотрел на заголовок, но прочесть не смог названия газеты, хотя я видел не­сколько крупных букв, и мне даже показалось, что эти буквы похожи на газету «Правда», но почему же я не прочту этого названия, даже если оно крупное?..

...И я думаю: «А все-таки, наверное, я все еще сплю, и все это мне снится во сне», — так решил я для своего успокоения, — неужели и вправду я не умею читать теперь, нет, не может этого быть.

Я вдруг привстал и взглянул на газету, увидел в газете портрет Ильича, сразу узнал его, обрадовался знакомому лицу! Но вот печатных букв газеты, даже самых крупных букв «Правда», я никак не мог уз­нать и прочесть. Странно что-то.

До меня тогда никак не могло дойти, что от ра­нения головы я могу очутиться неграмотным и глу­пым.

Неужто я не могу теперь считать, не могу про­честь даже своих русских слов, хотя бы слова «Ле­нин» и «Правда»? Странно как-то, смешно».

Он озадачен, растерян. Что же с ним?! Ведь этого не может быть. Ведь только недавно он был студентом, сдавал

51

экзамены, зачитывался книгами, он был командиром, он сам вел работу с бойцами. Что же это?!.

«И вдруг я опять, когда стал взрослым, забыл все буквы и не могу их запомнить заново. Я смотрел на новую учительницу и без конца глуповато улы­бался. Я не верил сам себе, что я вдруг стал негра­мотным, что я забыл все буквы. Ведь так не бывает. Ведь я же учился, ведь я много знал и вдруг ничего не знаю. Я начал верить, что это я вижу сон... страш­ный сон!

А как это тяжело лишиться возможности читать, когда каждый человек в результате чтения узнает многое, многое и начинает представлять себе окружа­ющий нас мир в более простом и понятном свете, и видеть все то, чего никогда не мог видеть, ощущать, понимать. Научиться читать книги и читать их — это значит владеть чудом волшебным, и этого чуда лишен теперь я... И это страшное бедствие для моего созна­ния... да, я лишен чуда чтения, и это страшное горе».

Нет, так быть не должно! Ему надо снова учиться. Как странно: надо снова учиться, чтобы стать грамотным. И уче­ние начинается.

52

Яндекс.Метрика

© libelli.ru 2003-2013