Карл Маркс. Капитал. Том 1. 17
Начало Вверх

545

ОТДЕЛ   ШЕСТОЙ

ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА

ГЛАВА   СЕМНАДЦАТАЯ

ПРЕВРАЩЕНИЕ СТОИМОСТИ, СООТВЕТСТВЕННО И ЦЕНЫ, РАБОЧЕЙ СИЛЫ В ЗАРАБОТНУЮ ПЛАТУ

На поверхности буржуазного общества заработная плата ра­бочего представляется в виде цены труда, в виде определенного количества денег, уплачиваемых за определенное количество труда. При этом говорят о стоимости труда и ее денежное выражение называют необходимой или естественной ценой труда. С другой стороны, говорят о рыночных ценах труда, т. е. о це­нах, колеблющихся выше или ниже его необходимой цены.

Но что такое стоимость товара? Предметная форма затра­ченного при его производстве общественного труда. А чем измеряем мы величину стоимости товара? Величиной содержа­щегося в нем труда. Чем же могла бы определяться стоимость, например, двенадцатичасового рабочего дня? Очевидно лишь 12 часами труда, содержащимися в двенадцатичасовом рабочем дне; но это плоская тавтология 21).

Для того чтобы быть проданным на рынке в качестве то­вара, труд во всяком случае должен существовать до этой

21) “Г-н Рикардо довольно искусно обходит ту трудность, которая на первый взгляд грозит опрокинуть его учение о том, что стоимость зависит от количества труда, примененного в производстве. Если проводить этот принцип со всей строгостью, то из него вытекает, что стоимость труда зависит от количества труда, примененного в его производстве, — что, очевидно, нелепо. Поэтому г-н Рикардо ловким маневром ставит стоимость труда в зависимость от количества труда, требующегося для производства заработной платы, или, говоря его собственными словами, стоимость труда следует определять количеством труда, требующимся для того, чтобы произвести заработную плату; а под этим он подразумевает количество труда, требующееся для произ­водства денег или товаров, получаемых рабочим. Это то же, как если бы мы сказали, что стоимость сукна следует определять не тем количеством труда, какое затрачено на его производство, а тем, какое затрачено на производство того серебра, на которое обменивается сукно” ([S. Bailey.] “A Critical Dissertation on the Nature etc. of Value”, P- 50, 51).

546                                                                                                  Отдел шестой. — Заработная плата

продажи. Но если бы рабочий имел возможность дать своему труду самостоятельное существование, он продавал бы создан­ный трудом товар, а не труд 22).

Но и независимо от этих противоречий прямой обмен денег, т. е. овеществленного труда, на живой труд уничтожил бы или закон стоимости, который свободно развивается как раз на основе капиталистического производства, или же самое капиталистическое производство, которое основывается как раз на наемном труде. Пусть, например, рабочий день в 12 часов выражается в денежной стоимости в 6 шиллингов. Если обме­ниваются эквиваленты, рабочий получит за свой двенадцати­часовой труд 6 шиллингов. Цена его труда будет равна цене продукта труда. В этом случае он не произведет никакой при­бавочной стоимости для покупателя его труда, эти 6 шилл. не превратятся в капитал, вместе с тем исчезнет самая основа капиталистического производства; но как раз на этой основе рабочий продает свой труд, как раз на этой основе его труд является наемным трудом. Или же рабочий получает за 12 ча­сов труда менее 6 шилл., т. е. менее, чем 12 часов труда. 12 часов труда обмениваются на 10, 6 и т. д. часов труда. Это приравнивание неравных величин не только делает невозможным определение стоимости. Такое само себя уничтожающее проти­воречие не может быть вообще даже высказано или формули­ровано в качестве закона23).

Не поможет делу также попытка вывести обмен большего количества труда на меньшее из различия формы — из того, что в одном случае имеется овеществленный, в другом — живой труд 24). Это тем более нелепо, так как стоимость товара определяется не количеством труда, действительно овеществлен­ного в нем, а количеством необходимого для его производства живого труда. Пусть товар представляет 6 рабочих часов.

22)  “Если вы и называете труд товаром, то  он все же не  похож на  тот товар, который сначала производится с целью обмена, а затем выносится на рынок, где дол­жен быть обменен в определенных количествах на другие товары, имеющиеся одно­временно на рынке; труд создается лишь тогда, когда он вынесен на рынок, более того, он выносится на рынок раньше, чем он создан” (“Observations on certain Verbal  Di­sputes etc.”, p. 75, 76).

23)  “Если рассматривать труд как товар, а капитал, продукт труда, как другой товар, и если стоимости этих двух товаров регулируются одинаковыми количествами труда, то данная сумма труда... будет обменена на такое количество капитала, которое было произведено той же самой суммой труда; прошлый труд будет... обменен на ту же самую сумму настоящего труда. Но стоимость труда определяется...не таким же коли­чеством труда, как стоимость других товаров” (Э. Г. Уэйкфилд в его издании: A. Smith.“Wealth of Nations”. London, 1836, v. I, p. 231, примечание).

24)  “Необходимо   было  согласиться”   (еще   одна   разновидность  “contraсt   social”[“общественного договора”]), “что каждый раз, когда будет обмениваться прошлый труд  на   будущий  труд,   последний   (капиталист)   получит стоимость  высшую,  чем первый (рабочий)” (Simonde de Sismondi. “De la Richesse Commerciale”. Geneve, 1803, t. I, p. 37).

Глава XVII — Превращение стоимости раб. силы в заработную плату                                   547

Если будут сделаны изобретения, благодаря которым его можно будет произвести в течение 3 часов, то и стоимость уже произведенного товара понизится наполовину. Теперь товар этот представляет уже только 3 часа необходимого обществен­ного труда вместо прежних шести. Таким образом, величина стоимости товара определяется не предметной формой труда, а количеством труда, которое необходимо для производства товара.

Фактически на товарном рынке владельцу денег противо­стоит непосредственно не труд, а рабочий. То, что продает последний, есть его рабочая сила. Когда его труд действи­тельно начинается, он перестает принадлежать ему и, следо­вательно, не может быть им продан. Труд есть субстанция и имманентная мера стоимостей, но сам он не имеет стои­мости 25).

В выражении “стоимость труда” понятие стоимости не толь­ко совершенно исчезает, но и превращается в свою противопо­ложность. Это такое же мнимое выражение, как, например, стоимость земли. Но такие мнимые выражения возникают из самих производственных отношений. Это — категории для форм проявления существенных отношений. Что вещи в своем проявлении часто представляются в извращенном виде, признано как будто во всех науках, за исключением политической экономии 26).

Классическая политическая экономия без всякой критики позаимствовала у обыденной жизни категорию “цена труда”, чтобы поставить затем вопрос: чем определяется эта цена? Она

25) “Труд, исключительное мерило стоимости... создатель всякого богатства, сам не является товаром” (Th. Hodgshin. “Popular Political Economy”, p. 186).

26) Напротив, попытки объяснить такие выражения как простые licentia poetica [поэтические вольности] свидетельствуют только о бессилии анализа. По поводу фразы Прудона: “Труду приписывают стоимость не постольку, поскольку он сам есть товар, а имея в виду те стоимости, которые, как предполагают, потенциально заключены в нем. Стоимость труда есть фигуральное выражение и т. д.”, — я заме­чаю: “В труде-товаре, этой ужасной действительности, он видит только граммати­ческое сокращение. Значит, все современное общество, основанное на труде-товаре, отныне оказывается основанным лишь на некоторого рода поэтической вольности, на фигуральном выражении. И если общество захочет “устранить все те неудобства”, от которых оно страдает, то ему стоит только устранить неблагозвучные выражения, изменить язык, а для этого ему лишь следует обратиться к Академии и попросить нового издания ее словаря” (Карл Маркс. “Нищета философии”, стр. 34, 35 [см. Сочи­нения К. Маркса и Ф. Энгельса, 2 изд., том 4, стр. 92]). Еще удобнее, конечно, не подра­зумевать под термином “стоимость” совершенно ничего определенного. Тогда можно без стеснения подводить под эту категорию все, что угодно. Так поступает, например, Ж. Б. Сэй. Что такое “стоимость”? Ответ: “То, чего стоит вещь”. А что такое “цена”? Ответ: “Стоимость вещи, выраженная в деньгах”. А почему имеет “стоимость... труд земли”? “Потому что за него дают известную цену”. Итак, стоимость есть то, чего стоит вещь, а земля имеет “стоимость”, потому что стоимость ее “выражают в деньгах”. Это, во всяком случае, очень простой метод разрешать вопросы о причине и происхождении вещей.

548                                                                                   Отдел шестой. — Заработная плата

быстро убедилась, что изменение отношения между спросом и предложением ничего не может объяснить в цене труда, как и в цене всякого другого товара, кроме изменения цены, т. е. колебания рыночных цен ниже или выше определенной вели­чины. Если спрос и предложение покрывают друг друга, то при прочих равных условиях прекращается колебание цен. Но тогда спрос и предложение перестают и объяснять что бы то ни было. При равенстве спроса и предложения цена труда есть его цена, определяемая независимо от соотношения спроса и предложения, его естественная цена; таким-то образом и пришли к “естественной” цене труда как предмету, который собственно и подлежит исследованию. Или же рассматривали колебания рыночной цены за более или менее продолжитель­ный период, например за один год, и находили, что отклонения ее в ту или другую сторону взаимно уравновешиваются на не­которой средней, постоянной величине. Эта средняя величина, конечно, должна определяться иначе, чем определяются взаимно компенсирующиеся отклонения от нее. Эта цена труда, гос­подствующая над случайными рыночными ценами и регули­рующая эти последние, так называемая “необходимая цена” (физиократы) или “естественная цена” (А. Смит) труда, может быть, как и у других товаров, лишь его стоимостью, выражен­ной в деньгах. Таким путем политическая экономия рассчи­тывала пробиться сквозь случайные цены труда и добраться до его стоимости. Как и у других товаров, стоимость эта опреде­лялась затем издержками производства. Но что такое издержки производства рабочего, т. е. издержки, затрачиваемые на то, чтобы произвести или воспроизвести самого рабочего? Этим вопросом для политической экономии бессознательно был под­менен первоначальный вопрос, так как, оперируя издержками производства труда как такового, она вращалась в порочном кругу и не двигалась с места. Следовательно, то, что она назы­вает стоимостью труда (value of labour), есть в действитель­ности стоимость рабочей силы, которая существует в личности рабочего и столь же отлична от своей функции, труда, как машина отлична от своих операций. Занятые различием между рыночными ценами труда и его так называемой стоимостью, отношением этой стоимости к норме прибыли, к товарным стоимостям, создаваемым трудом, и т. д., экономисты никогда не замечали, что ход анализа не только ведет от рыночных цен труда к его мнимой “стоимости”, но и заставляет самую эту стоимость труда, в свою очередь, свести к стоимости рабочей силы. Не осознав этих результатов своего собственного ана­лиза, некритически применяя категории “стоимость труда”,


Глава XVII. — Превращение стоимости раб. силы в заработную плату                   549

“естественная цена труда” и т. д. как последнее адекватное выражение рассматриваемого стоимостного отношения, класси­ческая политическая экономия запуталась, как мы увидим впоследствии, в неразрешимых противоречиях, дав в то же время прочный операционный базис для пошлостей вульгар­ной политической экономии, принципиально признающей лишь одну внешнюю видимость явлений.

Посмотрим прежде всего, каким образом стоимость и цена рабочей силы в своей превращенной форме выражаются в виде заработной платы.

Как мы знаем, дневная стоимость рабочей силы рассчиты­вается сообразно определенной продолжительности жизни ра­бочего, которой соответствует определенная длина рабочего дня. Допустим, что обычный рабочий день продолжается 12 ча­сов и что дневная стоимость рабочей силы равна 3 шилл., представляющим денежное выражение стоимости, которая во­площает в себе 6 рабочих часов. Если рабочий получает 3 шилл., он получает стоимость своей рабочей силы, функционирующей в течение 12 часов. Выразив теперь эту дневную стоимость рабочей силы в виде стоимости дневного труда, мы получим формулу: двенадцатичасовой труд имеет стоимость в 3 шил­линга. Стоимость рабочей силы определяет, таким образом, стоимость труда, или — в денежном выражении — его необ­ходимую цену. Если же цена рабочей силы отклоняется от ее стоимости, то и цена труда отклоняется от его так называемой стоимости.

Так как стоимость труда есть лишь иррациональное выра­жение для стоимости рабочей силы, то само собой понятно, что стоимость труда всегда должна быть меньше, чем вновь созданная трудом стоимость, потому что капиталист всегда заставляет рабочую силу функционировать дольше, чем это необходимо для воспроизводства ее собственной стоимости. В приведенном выше примере стоимость рабочей силы, функцио­нирующей в течение 12 часов, равна 3 шилл., — стоимости, для воспроизводства которой рабочая сила должна функцио­нировать 6 часов. Между тем вновь созданная стоимость равна 6 шилл., так как фактически рабочая сила функционировала 12 часов, а вновь созданная ею стоимость зависит не от ее собственной стоимости, а от продолжительности ее функциони­рования. Мы получаем, таким образом, тот на первый взгляд нелепый результат, что труд, создающий стоимость в 6 шилл., сам обладает стоимостью в 3 шиллинга 27).

27) Ср. “К критике политической экономии”. Берлин, 1859, стр. 40, где я заяв­ляю, что исследование капитала должно разрешить следующую проблему: “Каким

550                                                                    Отдел шестой. — Заработная плата

Мы видим далее, что стоимость в 3 шилл., в которой выра­жается оплаченная часть рабочего дня, т. е. шестичасовой труд, выступает как стоимость, или цена, всего двенадцатича­сового рабочего дня, включающего в себя шесть неоплачен­ных часов труда. Итак, форма заработной платы стирает всякие следы разделения рабочего дня на необходимый и приба­вочный, на оплаченный и неоплаченный труд. Весь труд вы­ступает как оплаченный труд. При барщинном труде труд кре­постного крестьянина на самого себя и принудительный труд его на помещика различаются между собой самым осязатель­ным образом, в пространстве и времени. При рабском труде даже та часть рабочего дня, в течение которой раб лишь воз­мещает стоимость своих собственных жизненных средств, в те­чение которой он фактически работает лишь на самого себя, представляется трудом на хозяина. Весь его труд представ­ляется неоплаченным трудом28). Наоборот, при системе наем­ного труда даже прибавочный, или неоплаченный, труд вы­ступает как оплаченный. Там отношение собственности скрывает труд раба на себя самого, здесь денежное отношение скрывает даровой труд наемного рабочего.

Понятно поэтому то решающее значение, какое имеет превра­щение стоимости и цены рабочей силы в форму заработной платы, т. е. в стоимость и цену самого труда. На этой форме проявления, скрывающей истинное отношение и создающей видимость отношения прямо противоположного, покоятся все правовые представления как рабочего, так и капиталиста, все мистификации капиталистического способа производства, все порождаемые им иллюзии свободы, все апологетические увертки вульгарной политической экономии.

Если всемирной истории потребовалось много времени, чтобы вскрыть тайну заработной платы, то, напротив, нет ничего легче, как понять необходимость, raisons d'être [смысл, основание] этой формы проявления.

Обмен между капиталом и трудом воспринимается перво­начально совершенно так же, как купля и продажа всякого другого товара. Покупатель дает известную сумму денег, про­давец — предмет, отличный от денег. Юридическое сознание

образом производство на базе меновой стоимости, определяемой исключительно рабочим временем, приводит к тому результату, что меновая стоимость труда меньше, чем меновая стоимость его продукта?” [см. Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, 2 изд., том 13, стр. 48].

28) “Morning Star”, наивный до глупости орган лондонских фритредеров, во время Гражданской войны в Америке то и дело уверял, выражая при этом возможное в пределах человеческих моральное негодование, что негры работают в “Конфедера­тивных Штатах” 158 совсем даром. Лучше бы он сравнил дневные издержки такого негра и дневные издержки свободного рабочего, например, в лондонском Ист-Энде,


Глава X VII. — Превращение стоимости раб. силы в заработную плату                                  551

видит здесь в лучшем случае лишь вещественную разницу, которая выражается в юридически эквивалентных формулах: “do ut des”, “do ut facias”, “facio ut des” и “facio ut facias” [“даю, чтобы ты дал”, “даю, чтобы ты сделал”, “делаю, чтобы ты дал” и “делаю, чтобы ты сделал”].

Далее: так как меновая стоимость и потребительная стои­мость сами по себе величины несоизмеримые, то выражения “стоимость труда”, “цена труда” кажутся не более иррацио­нальными, чем, например, выражения “стоимость хлопка”, “цена хлопка”. Сюда присоединяется еще то обстоятельство, что рабочий оплачивается после того, как он доставил свой труд. В своей функции средства платежа деньги задним числом реализуют стоимость, или цену, доставленного предмета, следовательно, в данном случае стоимость, или цену, достав­ленного труда. Наконец, той “потребительной стоимостью”, которую рабочий доставляет капиталисту, является в действи­тельности не рабочая сила, а ее функция, определенный по­лезный труд, труд портного, сапожника, прядильщика и т. д. Что этот же самый труд, с другой стороны, есть всеобщий со­зидающий стоимость элемент, — свойство, отличающее его от всех других товаров, — это обстоятельство ускользает от обыденного сознания.

Если мы станем на точку зрения рабочего, который за свой двенадцатичасовой труд получает стоимость, созданную шести­часовым трудом, скажем 3 шилл., то для него двенадцатича­совой труд действительно есть лишь средство купить 3 шил­линга. Стоимость его рабочей силы может изменяться вместе со стоимостью привычных для него жизненных средств: повы­ситься с 3 шилл. до 4 или упасть с 3 шилл. до 2; или, при неиз­менной стоимости рабочей силы, цена ее вследствие колебаний спроса и предложения может подняться до 4 шилл. или упасть до 2 шилл., — во всех этих случаях рабочий одинаково дает 12 часов труда. Поэтому всякая перемена в величине получае­мого им эквивалента необходимо представляется ему измене­нием стоимости, или цены, его 12 рабочих часов. Это обстоя­тельство привело А. Смита, рассматривавшего рабочий день как величину постоянную 29), к обратной ошибке: к утвержде­нию, что стоимость труда постоянна, несмотря на то, что стои­мость жизненных средств изменяется, и потому один и тот же рабочий день может выразиться для рабочего в большем или меньшем количестве денег.

29) Лишь случайно, говоря о поштучной заработной плате, А. Смит указывает на изменение рабочего дня.

552                                                                    Отдел шестой. — Заработная плата

Возьмем, с другой стороны, капиталиста. Он хочет полу­чить возможно больше труда за возможно меньшее количество денег. Поэтому практически его интересует лишь разница между ценой рабочей силы и той стоимостью, которую создает ее функционирование. Но он старается купить возможно де­шевле все товары и всегда видит источник своей прибыли в про­стом надувательстве, в купле ниже и продаже выше стоимости. Следовательно, он далек от понимания того обстоятельства, что если бы действительно существовала такая вещь, как стои­мость труда, и он действительно уплачивал бы эту стоимость, то не могло бы существовать никакого капитала, его деньги не могли бы превратиться в капитал.

К тому же действительное движение заработной платы об­наруживает явления, которые создают видимость доказательства, будто оплачивается не стоимость рабочей силы, а стоимость ее функции, т.е. самого труда. Явления эти мы можем свести к двум большим группам. Во-первых: изменение заработной платы вместе с изменением продолжительности рабочего дня. С таким же правом можно было бы вывести заключение, что оплачи­вается не стоимость машины, а стоимость ее операций, потому что и машину арендовать на неделю стоит дороже, чем на один день. Во-вторых: индивидуальные различия в заработных платах различных рабочих, выполняющих одну и ту же функ­цию. Эти индивидуальные различия находим мы и в системе рабского труда, но здесь, где сама рабочая сила продается совершенно открыто без всяких прикрас, они не служат пово­дом для иллюзий. Разница сводится лишь к тому, что при раб­ской системе выгода от рабочей силы выше среднего качества и потеря от рабочей силы ниже среднего качества выпадает на долю рабовладельца, а при системе наемного труда — на долю самого рабочего, так как в последнем случае рабочая сила продается самим рабочим, в первом случае — третьим лицом.

Впрочем, о таких формах проявления, как “стоимость и цена труда” или “заработная плата”, в отличие от того суще­ственного отношения, которое проявляется, — в отличие от стоимости и цены рабочей силы, — можно сказать то же са­мое, что о всяких вообще формах проявления и о их скрытой за ними основе. Первые непосредственно воспроизводятся сами собой, как ходячие формы мышления, вторая может быть раскрыта лишь научным исследованием. Классическая политическая экономия подходит очень близко к истинному положению вещей, однако не формулирует его сознательно. Это она и не может сделать, не сбросив своей буржуазной кожи.

Яндекс.Метрика

© (составление) libelli.ru 2003-2017